Марина Галишева, руководитель орнитологической школы Городского детского экологического центра. Екатеринбург
2000 г.
Хотите испытать нечто особое?
Тогда садитесь на электричку до Дружинино, там перепрыгивайте на поезд в нижнесергинском направлении и буквально через несколько часов окажетесь на малоприметном полустанке под скромным названием Бажуково. Один мой приятель, журналист по фамилии Жуков, любит рассказывать, как, прогуливаясь в тех местах, встречал он своих знакомцев, а они, завидев его, приветственно кричали: «Ба! Жуков!». Так и повелось с тех пор Бажуково да Бажуково.
Сказки? Возможно...
Однако, там всё – сказка. Особенно хороша весенняя орнитологическая, майского разлива. Хотите, расскажу?
Так вот, друзья мои, как только высадитесь на этом волшебном полустанке, ступайте скорее на Тропу (ту самую, ба-жуковскую), и окажетесь вы в природном концертном зале – и бесконечном, и камерном одновременно. Под ногами мягчайший ковер из прошлогодней травы, усыпанный мириадами белых звездочек – цветами ветреницы.
Вокруг — декорации из полупрозрачных берез и осин, перемежающихся редкими елями и пихтами. Оркестра не видно, но звуки повсюду... Сразу включайтесь в действие — начинайте играть роль любознательных пришельцев — она необременительна — просто смотрите и удивляйтесь, а насчет поворотов головы я буду суфлировать. Договорились?
Итак, музыкальная сказка с вашим участием началась.
Вокруг всё щебечет, поет и булькает. Весь этот разноголосый гомон перекрывает неторопливая и торжественная песня. Поднимите голову. Видите черную точку на вершине самой высокой ели? Перед вами наш солист — певчий дрозд. Солисты обычно бывают выскочками и скандалистами, но этот не таков. Во всем он скромен — и в нарядах, и в семейной жизни, а на сцене проявляет особое благородство — не очень усердствуя днем, любит петь в сумерках, когда другие птицы замолкают... На весь лес в тишине разносятся громкие флейтовые звуки его голоса: «Филипп, Филипп... Иди, иди... Чай пить, чай пить... С сахаром...». И вот что странно — родственников он своих недолюбливает, старается селиться от них подальше, а какого-то Филиппа всю ночь зовет, да как настойчиво! Певчих дроздов нигде не бывает много, но в окрестностях Бажуково существует настоящая певчедроздовая аномалия: с одного места можно слышать до пяти поющих самцов одновременно!
Идем дальше. Головой вертите? Дроздовую аномалию наблюдаете? Что? Почему их не пять, а двадцать пять? Да очень просто! Не певчий это, а его младший брат — дрозд рябинник. Переросток и дебошир, любит шумные тусовки. Двадцать пять это еще по-божески. Селятся они колониями, в которых и 30, и 50 пар бывает.
На одном дереве по 2 – 3 гнезда наверчено, и очень вам не советую ни к одному из них близко подходить, иначе вы твердость клюва дроздиного на своей голове испытаете, а повезет, и полупереваренных червяков отведаете — очень уж любят рябинники своего неприятеля пометом бомбардировать.
Как у всех колониальных птиц, с песенным искусством у рябинника слабовато, зато отлично с системой звуковой сигнализации! Они и трещат, и кокают, и цыкают, и кряхтят – и каждый звук что-то обозначает. Дрозды непрерывно общаются; для них все это если не музыка, то уж точно полезная информация, но для нас, увы, какофония.
Вот такие разные эти братья дрозды. Впрочем, как положено по сказочным канонам, есть и третий братец – дрозд белобровик, самый мелкий из этого рода. Голосом он наделен мелодичным, но несильным, песней красивой, но однообразной, а вот жизненной смекалки у него на троих хватит: Сам, по причине слабости, защитить гнездо не может, так придумал селиться в колониях рябинников. И процветает белобровик, не тратя сил, в то время как певчий – со всеми своими талантами и комплексами – становится все более редок... но, к счастью, в наших сказочных местах он еще встречается.
На вечерней заре сильнее запели певчие дрозды и малиновки. В затихающем лесу голоса их звучат громче и отчетливее. Тем временем совсем стемнело. А вот и новый звук. Слышите свист? Настоящий, человеческий: «фиииии...». Как будто кто-то забежал вперед и зовет остальных. Сначала все так и думают. Но свист уже раздается слева, потом сзади... Что же это? Кажется, это рождение новой сказки о местном лешем или шустрой, владеющей метлой, старушке. На самом деле сказка здешних мест – Zoothera dauma – пестрый дрозд. Трех братцев дроздов помните? Так это их двоюродный, из другого рода. Красавец с огромными задумчивыми глазами и загадочными повадками, о которых почти никто ничего не знает. Зато мы точно знаем, что для своего проживания он выбрал наши сказочные места.
Ночной лес наполняется массой таинственных звуков: высокими свистами, треском и уханьем. Со стороны реки раздаются особенно громкие низкие и даже устрашающие звуки: «УУУ-гУ УУУ-гУ УУУ-гУ...» Это самая крупная из сов, филин, заявляет свое право на участок скалистого берега. Филин ни людей, ни соседей не любит, поэтому кричит громко, за четыре километра слышно. Уважительно отнесемся к царю ночи, не будем покушаться на его территорию, тем более, что царское племя и у людей, и у птиц в последнее время числится в вымирающих.
Не успели от глазастого пенька отойти — вдруг в кустах что-то застонало, закряхтело, закудахтало. Никак избушка на курьих ножках? Точно, на курьих, но не избушка, а копалушка. Копалухой называют самку глухаря. Это она там в кустах беспокоится. Просто мы буквально стоим на ее выводке. Слышите попискивание под ногами? Да-да. Эти крапчатые жёлтики и есть красавцы глухари, только очень маленькие.
Музыкальная сказка продолжается. Более того, она бесконечна. Как заядлый натуро-меломан, обещаю невероятное блаженство тому, кто освоит либретто и научится читать партитуру. Это нетрудно, вы уже убедились, лишь требует внимания. И вы будете вхожи в мир, который хотя и существует рядом, но для многих недоступен.
Напоследок открою главный секрет нашей сказки. Место, где мы с вами побывали – не просто разъезд или тропа, и даже не только Памятник Природы. Всё вместе это Среднеуральский Природный парк «Оленьи ручьи». А мораль нашей сказки такова. Стоит человеку чуть-чуть задуматься о красоте, приложить немного усилий – и вот вам, пожалуйста, волшебные места получаются: и дроздовая аномалия, и царь-филин всю ночь ухает, и сапсан, и осоед, да и мало ли что ещё...
* * *
P.S. Сейчас бы я поостереглась написать такую романтическую концовку. Сегодня людские потоки по тропе многократно возросли. В летний воскресный денёк её посещает несколько тысяч человек, и природное великолепие здешних мест существует, скорее, не благодаря, а вопреки...
Всё, о чём мы мечтали в студенческие годы, будучи молодыми биологами и бойцами строительного отряда «Серга», который работал не за деньги, а за идею, сбылось. Идея заключалась в создании на Среднем Урале национального парка, подобного африканским Найроби и Серенгетти. Мы, вместе с нашим предводителем Александром Владимировичем Добровым, справедливо полагали, что наши леса, глухари и сапсаны ничем не хуже саванны, слонов и носорогов. Леса требуют охраны от «диких туристов», которую обеспечит канализация их потоков... Практически так и получилось: на тропу нагрузка огромная, а вокруг – дикая, почти девственная природа... По крайней мере, очень хочется в это верить))